?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Бедный, бедный, бедный мой Ростовцев. Читая о его жизни в 1826-1830х годах, даже и пожалеешь его.

То есть не так. У него все хорошо. В феврале 1826 года он назначен дежурным офицером при великом князе Михаиле Павловиче; он быстро завоюет доверие своего покровителя и в январе 1828 года будет официально назначен адъютантом. Его карьера развивается стремительно, у него появляются влияние и деньги и остается свободное время…

И у него, кажется, медленно едет крыша. (Не в клиническом, разумеется, смысле; в клиническом смысле он совершенно здоров. Но крыша, тем не менее, едет).



…Итак, он назначен адьютантом, и у него прекрасные отношения с начальством. Ростовцев всего на пять лет положе Михаила Павловича (в 1826 году - 23 и 28 лет); отношения между ними приятельские. "Я с ним катался в санках, обедах, проговорил два часа за вечером; он при мне разделся, лег в постель и уснул, пожелав мне спокойной ночи"; (….) перебирали множество офицеров, вышедших из Пажеского корпуса; я некоторых защищал и оправдывал".
Это не так удивительно; Михаил Павлович, по воспоминаниям - достаточно суровый, с авторитарными замашками, "терпеть не может непорядка во фронте" и орет на офицеров так, что улаживать конфликты приходится Николаю Павловичу уже в его бытность императором. Ростовцев при нем - умный, исполнительный, преданный сотрудник, которому можно доверить какое-нибудь ответственное поручение, и с которым потом можно и вместе пошутить.
Итак, купеческий сын, дворянин во втором поколении становится приближенным лицом могущественного и любимого брата императора. Но… Тут есть одна проблема. Ему - что тут поделаешь - припоминают декабрьскую историю, стоящую в начале его карьеры. Он пытается этого гордо не замечать, но - с переменным успехом.

"Долго я был предметом суждений толпы, но наконец обо мне забыли, как забывают о шляпке, вышедшей из моды, или об танцоре, отпрыгавшем на канате" (ничего, скоро Герцен подрастет. - И.)
"…Я не думаю, чтобы многие умели постичь мой поступок и оценить справедливо мои чувства".

А.И.Никитенко, его старинный приятель, вспоминает о разговорах вроде:
"Толковали о прошлом, вспоминали о декабристах.
-- Но что скажет обо мне потомство? -- заметил, между прочим, Ростовцев, -- я боюсь суда его. Поймет ли оно и признает ли те побудительные причины, которые руководили мною в бедственные декабрьские дни? Не сочтет ли оно меня доносчиком или трусом, который только о себе заботился?
-- Потомство, -- возразил я, -- будет судить о вас не по одному этому поступку, а по характеру всей вашей будущей деятельности: ей предстоит разъяснить потомству настоящий смысл ваших чувств и действий в этом горестном для всех событии.
Он со слезами на глазах обнял меня."
(Как бы не прослыть доносчиком в глазах потомства? - (Натали, в сторону: "Читайте в нашей новой книге - "Никак").

Да он и сам - пытается забыть, а забыть не может, и в дневнике постоянно возвращается к тому самому 14 декабря и тогда сгинувшим людям.

Ростовцев ведет дневник в 1826-1829 годах, и это… феерический документ; дневник ведется для себя и для тех, кого он считает нужным ознакомить со своей версией событий. Там есть еще вставные воспоминания о 1825-1826 году, и в этих, хм, воспоминаниях каждое слово нужно делить на десять - а еще лучше привлечь сначала пару других источников, сравнить, потом уж верить на слово… (Но читается хорошо, очень легко читается, с легким привкусом развесистой мелодрамы).


Итак, "друзья четырнадцатого". Понятно, злоумышленники, честолюбцы, ослепленные безумными идеями и этим чуть не ввергнувшие Россию в пропасть; но все же совсем проклясть он их не может.

"Я не судья им, их судья потомство; я только сожалею о них и по них ежедневно плачу..."

Итак, зачем все это было? Понятно, что восстание было изначально обречено, потому что заговорщики решили разрушить замысел Провидения и решили устроить революцию, пойдя против воли народа; понятно, что его, Ростовцева, роль благородная; само Провидение избрало и сохранило его; он хотел спасти и престол, и заговорщиков; ему горько, что с заговорщиками спасение не удалось.

Итак, а сейчас-то что делать в свободное от службы время? Одной службы ему, кажется, мало; Ростовцев решает заняться самосовершенствованием. Он много читает, старается избавиться от заикания, занимается благотворительностью, помогая и совершенно незнатным людям и стараясь не афишировать своей роли, передает просьбы и ходатайства великому князю. И во всем этом пытается составить себе четкий свод правил праведной и правильной жизни. П.С. Солоницын, диссертацию которого о Ростовцеве я тут обильно цитировала, находит в дневниках совершенно феерическое:

"Методы Франклина к достижению возможного нравственного совершенства" - своеобразные "правила жизни" Ростовцева, которые должны укрепить дух и удержать от греха: воздержание, работа, чистосердечие, справедливость, укрощение, спокойствие... (с расшифровкой по пунктам) - и разграфленная табличка по дням недели, в какой из дней посвящать себя какой добродетели.

В дневнике находятся многочисленные списки собственных (небольших) прегрешений - много спал, много пил, был ленив на службе… П.С. Солоницын, кажется, даже с некоторым удивлением цитирует фрагменты вроде: "Вставал поздно, упустил исполнение своих обязанностей. Боже, Боже, прости меня! Бог мне прибежище и сила, на него уповаю".


(По-моему, тут все просто. Товарища….царапало, вот он и каялся в дневнике - в чем мог признать перед самим собой, в том и каялся. А в остальном - нет. - И.)

Кажется, Ростовцеву очень хочется быть хорошим. И глазах окружающих, и в своих глазах. И он старается в этом направлении. И ему это во многом удается.
У него будут две войны - русско-турецкая и русско-польская и дальше еще карьера, с каждым годом все более блистательная.

(И царапающая его память о несчастном декабре тоже никуда не денется - всю жизнь. Но это он осознает, я полагаю, уже намного позже…)

(Мне тут сказали, что, судя по простыням в ЖЖ, пишу я не литературный текст, а ЖЗЛ. Вывод: нужно параллельно написать ЖЗЛ! И овцы целы, и волки сыты - т.е. да здравствуют следующие простыни!:)

Comments

( 3 comments — Leave a comment )
amarinn
Jul. 25th, 2017 12:54 am (UTC)
***(Мне тут сказали, что, судя по простыням в ЖЖ, пишу я не литературный текст, а ЖЗЛ. Вывод: нужно параллельно написать ЖЗЛ! И овцы целы, и волки сыты - т.е. да здравствуют следующие простыни!:)***

Отличный выбор:))
В смысле, я со своей колокольни немедленно вспоминаю пана Сапека, который, разумеется, курил для своего "Ведьмака" европейский легендариум, и у которого есть прелестная книжица "Мир короля Артура", где он зажигательно излагает скуренное:) И еще Уайта, который титаническим усилием воли взял себя в руки и все длинные разговоры про социальное обустройство сложил в отдельную книжку.
В общем, в крайнем случае ты просто сможешь выгрузить посты по тегу из ЖЖ - и вот он будет результат:)))

rayne_minstrel
Aug. 7th, 2017 09:48 pm (UTC)
ИМХО, самое в Ростовцеве трагическое - его поступок, за который он себя грыз всю жизнь, по сути, мало повлиял на исход дела. Или я ошибаюсь?

Ну и совесть у него гениальная все-таки. Любой другой бы отмахнулся: мол, был молодой дурак, что с меня тамошнего взять. Цельная личность, таких мало делали и мало делают.
istarni
Aug. 22nd, 2017 07:41 pm (UTC)
Вот она я вернулась из отпуска к клавиатуре :)
Самое интересное - Ростовцев приходит к Николаю 12го ночью, а 12го с утра Николаю доставляют пакет с доносами от Дибича, по которым, скажем, уже можно как минимум арестовать Рылеева; Николай приказывает Милорадовичу всю эту компанию арестовать, Милорадович устанавливает наблюдение… и не арестовывает ни-ко-го. Что неудивительно, учитывая, что Милорадович и заварил эту кашу с междуцарствием.
Поступок Ростовцева, конечно, повлиял…но в основном для самого Ростовцева. И - потом сослужил, насколько я могу понять, Николаю хорошую службу (в смысле, что проще объяснить "вот, пришел благородный юноша и объявил", чем объяснять то, что там в самом деле творилось.
А у бедняги - травма на всю жизнь, однако. И жалко его, и удивляешься, сколько всего в одной голове может поместиться, и интересно распутывать, что именно товарищ в своих воспоминаниях наврал, и радуешься, что вырулил к реформе и сделал действительно очень большое и хорошее дело:)
( 3 comments — Leave a comment )